– Отлично пройдет наш отпуск! – весело восклицал Лев Николаевич, разжигая походный примус. – Вот сейчас кофейку сварим, искупаемся, посидим, посмотрим на самую красивую в мире гору… И никто из вас даже не пикнет ничего против Коктебеля!

– Против Коктебеля я как раз ничего не имею, – хмыкнул Иван Сергеевич. – Замечательное место. Но здесь же, я заметил по дороге, есть какие-то отели? Я не говорю, что надо жить в роскоши, но элементарные условия для отдыха… Если уж это называется отдыхом.

– Дорогой Иван Сергеевич! – Лев Николаевич замахал руками, чуть не выронив примус. – Был я в так называемых коктебельских отелях! Это пытка. В номере дикая жара, под балконом – вечная музыка. А наши дети? Думаете, они променяют свободную дикую жизнь на какой-нибудь затхлый отельчик? Сейчас они выйдут из моря, будут помогать нам устраиваться. Я думаю, полезное для них занятие. Где они еще научатся готовить, мыть посуду, убирать за собой? Вот, мама не даст соврать, наш Филипп не очень-то приучен к домашнему труду. Правда, Соня? – обратился он к жене.

Она улыбнулась:

– Лева, при чем здесь какой-то домашний труд? Глупости какие. Неужели мы приехали для того, чтобы учить детей готовить и мыть посуду? И вообще, все выглядит так, будто мы против такого отдыха, а ты один – за. Ничего подобного! Мы все этого хотели, к этому стремились, и вот – достигли. По-моему, все замечательно.

И с каким-то совсем детским визгом Филина мама разбежалась и бросилась в воду. Рядом вынырнула испуганная, как у тюлененка, мордочка Фили. Казалось, на ней было написано: «Ну ты, мам, даешь! Я тебя такой еще не видел!»

Иван Сергеевич рассмеялся:

– Вот и ответ на все мои ворчания! Сдаюсь, сдаюсь и ворчать больше не буду. Это я так, по-стариковски. Тем более, честно говоря, сам равнодушен ко всяким отелям – и роскошным, и обычным. Ничего не скажешь, есть своя прелесть в том, чтобы прямо из палатки нырнуть в море.